Антисионизм

Узнай ПРАВДУ про мировое закулисье, сионизм, иудаизм - разоблачаем мировую паразитическую систему

Обращение русских ученых к евреям России Носители человеконенавистнической идеологии ищут защиту у Европы Ответ на „еврейский вопрос” Англичанка по-прежнему гадит
Новости

Деньги фашистов в американском банке

Рокфеллеровский "Чейз нэшнл банк", позже переименованный в "Чейз Манхэттен бэнк", к моменту событий в Перл-Харборе был самым могущественным финансовым учреждением в Соединенных Штатах.

Через этот банк осуществляла расчеты с Германией компания "Стандард ойл оф Нью-Джерси", также принадлежавшая Рокфеллерам.

Помимо "Чейз нэшнл", Рокфеллеры использовали независимый "Нэшнл сити бэнк оф Нью-Йорк" (НСБ), клиентами которого, кроме "Стандард ойл", были такие компании, как "Стерлинг продактс", "Дженерал анилайн энд филм", СКФ и ИТТ. Кстати, глава последней Состенес Бен входил и в совет директоров НСБ.

Делами филиала "Стандард ойл" в Германии заправляли Карл Линдеманн и Эмиль Хельфферих, входившие в "Кружок друзей рейхсфюрера СС Гиммлера", члены которого - промышленники и банкиры - оказывали финансовую поддержку гестапо. Линдеманн и Эмиль Хельфферих были также близкими друзьями и коллегами упоминавшегося барона Курта фон Шредера из БМР.

Наибольшим доверием у главы "Чейз нэшнл бэнк" Уинтропа Олдрича, свояка Джона Рокфеллера, пользовался вице-президент банка Джозеф Ларкин, который отвечал за ведение дел в Европе и играл видную роль в "братстве".

Благодаря стараниям Дж. Ларкина, отделения банка "Чейз нэшнл" продолжали функционировать в течение всей войны не только в нейтральных странах Европы и Южной Америки, но и в занятом нацистами Париже. После Перл-Харбора именно через парижский филиал банка с полного одобрения его нью-йоркских владельцев и под "руководством" Ганса-Иоахима Цезаря, правой руки Эмиля Пуля в "Рейхсбанке", осуществлялось финансирование деятельности германского посольства и других нацистских ведомств в оккупированной Франции.

Главу "Чейз нэшнл" Уинтропа Олдрича, как и большинство членов "братства", отличала своего рода политическая шизофрения, делавшая его способным сочетать в себе несовместимое, когда этого требовали интересы большого бизнеса. С одной стороны, он содействовал военным усилиям Великобритании, собирая в ее пользу миллионные пожертвования, за что в 1942 году был принят премьер-министром и самим монархом. Но, с другой стороны, тот же Олдрич с непостижимым двуличием закрывал глаза на сотрудничество "Чейз нэшнл" с нацистами в оккупированном Париже.

Джозеф Ларкин весьма походил на Олдрича. Те же безупречные манеры, необычайная элегантность, внешняя холодность и, главное, та же преданность "братству". Воспитанный в религиозной семье, ревностный католик Ларкин получил из рук папы Пия XI в 1928 году Большой крест рыцарей Мальтийского ордена.

Он был ярым сторонником генерала Франко, а значит, и Гитлера. Моргентау впервые заподозрил Ларкина в профашистских симпатиях в октябре 1936 года, когда Фернандо де лос Риос, посол республиканской Испании в США, желавший поражения Франко, обратился в "Чейз нэшнл" с просьбой открыть счет на 4 млн. долларов. Деньги были необходимы для формирования Интернациональной бригады имени Линкольна, призванной оказать поддержку законному испанскому правительству. Ларкин категорически отказался выполнить эту просьбу.

Затем Ларкин оказал еще одну услугу фашизму. Когда испанское правительство открыло счет на 4 млн. долларов в парижском отделении "Чейз нэшнл", он чуть ли не с кулаками набросился на служащего, который этот счет оформил. Затем Ларкин связался непосредственно с представителем испанского правительства в Париже и заставил его изъять вклад. Одновременно, с одобрения Шахта, Ларкин открыл счета для Франко и "Рейхсбанка", хотя было известно, что последний уже находился под личным контролем Гитлера. В предисловии к книге Гюнтера Реймана "Льготы для Гитлера" юрист Крикмор Фат в 1942 году писал:

"С середины 30-х годов стало непреложным правило, по которому любая немецкая промышленная группа, если она собиралась заключить сделку вне пределов Германии, должна была представить в "Рейхсбанк" полный текст проекта контракта. "Рейхсбанк" был вправе отклонить его или изменить по своему усмотрению. Следует отметить, что "Рейхсбанк" не санкционировал ни одной сделки, которая шла вразрез с планами нацистского государства и не продвигала его хоть на шаг вперед на пути к мировому господству. Иными словами, любая американская компания, заключавшая соглашение или просто торговавшая с немецкой фирмой, практически имела дело непосредственно с самим Гитлером".

По мере приближения войны связи между семейством Рокфеллеров и нацистским правительством становились все более тесными. В 1936 году отделение частного банка Генри Шредера в Нью-Йорке объединилось с домом Рокфеллеров, образовав инвестиционный банк "Шредер, Рокфеллер энд компани", ставший частью гигантского предприятия, которое журнал "Тайм" назвал "экономическим пропагандистом оси Берлин-Рим" (ось Берлин-Рим - агрессивный военно-политический союз фашистской Германии и Италии, начало которому положил Берлинский протокол от 23 октября 1936 г.

Согласно протоколу, Германия признала захват Италией Эфиопии, а Италия обязалась оказать поддержку Германии в приобретении колоний. Обе стороны подтвердили свое намерение активизировать борьбу против коммунистического движения в Европе, расширить военную помощь фашистским мятежникам во главе с генералом Франко в Испании, осуществлять во внешней политике, экономике и торговле "согласованную линию", которая была направлена на подрыв международной безопасности, подготовку и развязывание второй мировой войны).

Партнерами этого банка стали Авери Рокфеллер, племянник Джона Д. Рокфеллера, барон Бруно фон Шредер и его кузен Курт фон Шредер, глава "И. Г. Штейн банка" и один из директоров БМР. Авери Рокфеллеру принадлежало 42 процента, а баронам Бруно и Курту - 47 процентов акций банка. Интересы вновь созданного банка защищали такие хорошо известные адвокаты, как братья Джон Фостер Даллес и Аллен Даллес из юридической фирмы "Салливан энд Кромвель".

Аллен Даллес, будущий глава Управления стратегических служб (УСС), на базе которого позже было создано ЦРУ, входил в совет директоров банка Шредера. Но этим тесные связи промышленной элиты США и фашистской Германии не исчерпывались: парижское отделение банка "Чейз нэшнл" было непосредственно связано с банком Шредера, а филиал компании "Стандард ойл оф Нью-Джерси" во Франции - с пронацистским банком "Вормс". Руководители "Стандард ойл" в Париже входили одновременно в совет директоров Парижско-нидерландского банка, который невидимыми для посторонних глаз нитями был связан и с нацистами, и с "Чейз нэшнл бэнк".

За полгода до начала войны в Европе Джозеф Ларкин при активном содействии банка Шредера отважился на свою самую дерзкую финансовую операцию в пользу Германии. Согласно выработанному им плану, Олдрич и Шредеры вложили не менее 25 млн. долларов в стремительно развивавшуюся военную экономику Германии. Кроме того, они собрали и предоставили нацистскому правительству через берлинский филиал "Чейз нэшнл бэнк" подробные сведения о состоянии банковских счетов 10 тыс. граждан США немецкого происхождения, симпатизировавших фашистам. Неоценимую помощь в этом деле они получили от Вальтера Функа и Эмиля Пуля.

По существу, германское правительство благодаря банку "Чейз нэшнл" смогло предоставить нацистам, находившимся в США, возможность приобретать немецкие марки по сниженной цене. Эти льготы получали лишь те, кто намеревался вернуться в Германию и вложить марки в экономику третьего рейха.

Прежде чем санкционировать кому-либо обмен долларов на марки, германское посольство в Вашингтоне должно было убедиться в том, что претендент действительно поддерживает политику гитлеровской Германии. Рекламные проспекты, которые распространял "Чейз нэшнл бэнк", не скупились на посулы сочувствующим нацистам американцам: в Германии их ждет безоблачное будущее, а марканаивернейшее средство против инфляции, причем ее курс, разумеется, подскочит еще выше после победы Германии в предстоящей войне.

Результатом этой кампании, как и следовало ожидать, стал бум марки. 5 февраля 1939 года представители руководства обоих банков, "Чейз нэшнл" и банка Шредера, собрались на совещание в Нью-Йорке для обсуждения так называемого "плана о реэмигрантах". Альфред Барт представлял Уинтропа Олдрича и Джозефа Ларкина, а И. Мейли - Генри Шредера.

Собравшихся волновал замысел "Рейхсбанка" направить своего специального представителя в консульство Германии в НьюЙорке, которое одновременно являлось штаб-квартирой гестапо и имело собственный счет в "Чейз нэшнл бэнк". Участники совещания с американской стороны решили не рисковать, поскольку появление в США постоянного представителя "Рейхсбанка" могло разоблачить их в глазах американской общественности как пособников нацистов.

Судя по протоколам, на совещании было решено оставить все как есть и впредь действовать самим от имени Берлина, "используя для этого разветвленную по всей стране сеть агентов. Агентам следует проводить разъяснительную работу среди немецкого населения, иммигрировавшего в США, с целью вызвать у него симпатии к нацизму.

Для этого предполагается развернуть широкую пропагандистскую кампанию в прессе, на радио, использовать возможности художественной литературы и т. п....Мы также единодушно пришли к заключению, - писали далее участники совещания, - что наше общее дело весьма выиграет, если Берлин даст указание всем консульским представительствам Германии на территории США обращаться за всеми справками по деловым вопросам непосредственно к нам. Поэтому наши имена должны фигурировать во всех списках, рассылаемых немецким консульством в США. Кроме того, необходимо эти списки передавать лицам, которые обратятся в консульство за справками финансового характера".

Самое пристальное внимание банкиры решили сосредоточить на мелких собственниках, заводских рабочих, лавочниках - одним словом, на людях с весьма скромными доходами, но представлявших интерес как неисчерпаемый людской потенциал. Конечно, это должны быть крепкие молодые мужчины и женщины арийского происхождения. Не менее обстоятельно обсуждался вопрос о строгой конфиденциальности всего, о чем шла речь на совещании. В протоколе говорится:

"Утечка информации о достигнутых договоренностях, уже повлекшая за собой отрицательную реакцию на местах, может привести к тому, что госдепартамент примет весьма нежелательные меры, как-то: обложение пошлинами немецких денег, поступающих из Германии американским гражданам в виде наследства, и пр. При этом Германия может не только лишиться возможности получать прибыли, но и окажется в невыгодной для себя ситуации".

Другими словами, директора "Чейз нэшнл" и бароны Шредеры скрывали правду от американской общественности, боясь, что под ее воздействием американское правительство предпримет решительные шаги и воспрепятствует сотрудничеству с нацистами.

В мае 1940 года известный нью-йоркский торговец алмазами и бриллиантами Леонард Смит начал контрабандную переправку драгоценных камней в нацистскую Германию через Панаму. Фирма Смита юридически принадлежала оккупированной немцами Голландии и, значит, в соответствии с распоряжением президента Рузвельта должна была войти в "черный список" компаний, которым запрещалось переводить деньги, особенно если они каким-либо образом могли быть использованы в интересах стран "оси". На этом основании первоначально банковские счета Смита были заморожены.

Однако через несколько дней руководство банка "Чейз нэшнл" вновь разблокировало эти счета под тем предлогом, что основной капитал фирмы фактически принадлежал "Интернэшнл трейдинг компани", находившейся на английском острове в проливе Ла-Манш. Таким образом, шлюз для перекачки денежных средств и драгоценностей через Панаму в Берлин был открыт.

17 июня 1940 года, накануне полного разгрома Франции, Рузвельт по настоянию Моргентау в очередной раз предпринял попытку использовать возможности финансового контроля для того, чтобы не допустить утечки крупных денежных сумм в руки нацистов. С этой целью он приказал заморозить все французские авуары в американских банках. Но не прошло и нескольких часов, как кто-то из руководства "Чейз нэшнл бэнк" распорядился перечислить более 1 млн. американских долларов со счетов латиноамериканского отделения Франкоитальянского банка в нью-йоркском банке на специальные счета в банках Аргентины и Уругвая. Дело в том, что южноамериканские отделения этих банков не без ведома Ларкина активно посредничали в осуществлении сделок между американскими компаниями и странами "оси".

23 июня 1941 года директор ФБР Эдгар Гувер писал министру финансов Моргентау: "В ходе проверки иностранных вкладов в банке "Чейз нэшнл" обнаружены крупные перечисления американским нефтяным компаниям в счет поставок горючего за границу. Согласно имеющимся в нашем распоряжении данным, компания "Стандард ойл оф Нью-Джерси" получила деньги из Германии за поставки нефти по распоряжению немецкого "Рейхсбанка".

В течение 1941 года пронацистский "Бюллетень американо-германской Коммерческой ассоциации" помещал на своих страницах материалы, не вызывающие сомнений относительно тесного сотрудничества "Чейз нэшнл" с Эмилем Пулем - директором "Рейхсбанка". Счет этого главного фашистского банка, находившегося под личным контролем Гитлера, в американском "Чейз нэшнл" никогда не был заморожен. Любые сделки между У. Олдричем и В. Функом санкционировались фюрером.

Более того, "Чейз нэшнл" не лишил фашистов права иметь счета во всех своих отделениях в нейтральных европейских странах. В целях конспирации отчеты о состоянии этих счетов пересылались в Нью-Йорк со специальным курьером через Мадрид и Лиссабон. Тем не менее некоторые из этих документов попали в руки американского посла в Испании, который неоднократно информировал госдепартамент о возмутительных фактах продолжавшихся сделок с врагом некоторых американских компаний.

После налета на Перл-Харбор большинство американских фирм, движимые патриотическими чувствами, закрыли свои филиалы в Париже, поскольку их страна вступила в войну с Германией. Но Джозеф Ларкин и Ганс-Иоахим Цезарь, правая рука Эмиля Пуля, решили, что банку "Чейз нэшнл" не следует прекращать деятельность в оккупированном нацистами городе.

Отто Абец, посол фашистской Германии в Париже, опытный дипломат и страж интересов нацизма, прежде всего финансовых, обратился к руководителю филиала "Чейз нэшнл" в Париже Карлосу Нидерману с убедительной просьбой не закрывать двери перед немецким бизнесом и во время войны. Видимо, ему не стоило утруждать себя просьбами, поскольку Эмиль Пуль и руководство банка заранее обо всем договорились.

С полного ведома Нью-Йорка возглавляемый Карлосом Нидерманом филиал стал основным источником финансирования деятельности посольства фашистской Германии в оккупированной Франции. Нидерман и его коллега Альберт Бертран, руководивший филиалом "Чейз нэшнл" в Виши (Виши - город в Центральной Франции, который в годы второй мировой войны с июля 1940 г. по август 1944 г. являлся местом пребывания коллаборационистского французского правительства во главе с генералом А. Ф. Петеном. В ведении администрации этого правительства оставалось около трети французской территории, которая в ноябре 1942 г. была также оккупирована итало-немецкими войсками), делали все, чтобы доказать фашистам свою лояльность.

Предвидя, что нацисты постараются издать указ о замораживании банковских счетов евреев, они поспешили заблокировать эти счета по собственной инициативе. Возмущенный этим шагом, Декстер Уайт обратился в мае 1942 года к руководству банка в Нью-Йорке за разъяснением. Однако Ларкин, оправдывая действия Нидермана, объяснил: меры были приняты, "чтобы не нанести ущерба нашим собственным интересам, поскольку приходится иметь дело не с теорией, а с реальной ситуацией".

В благодарность Ганс-Иоахим Цезарь, использовав свое влияние, добился восстановления на службе в филиале "Чейз нэшнл" отдельных лиц, которые ранее были отстранены от работы из-за того, что чем-то не угодили нацистскому руководству. 5 июня 1942 года Альберт Бертран сообщил Ларкину, что сотрудничество Нидермана с нацистами расширяется, а десять дней спустя уведомил его, что у Нидермана возник план централизации в руках парижского филиала деятельности всех отделений банка на территории Франции.

В сентябре 1942 года размеры вкладов в банк "Чейз нэшнл" во Франции стали расти, а к маю 1943 года они практически удвоились. Нацисты перевели банку еще 15 млн. франков, которые он мог использовать для оплаты его текущих расходов. Отделение "Чейз нэшнл" в Париже выполняло еще одну важную функцию - посредника для отделений банка в Бразилии и Чили. Оно занималось передачей их инструкций, распоряжений, отчетов, счетов, переводом денег и ценных бумаг в Берлин в то время, когда Бразилия находилась в состоянии войны с Германией и бразильские власти запретили подобные контакты, занеся эти отделения в "черный список".

Что касается Альберта Бертрана, то он передавал ценные бумаги и крупные суммы денег из Виши в Германию и оккупированные ею страны при посредничестве Эмиля Пуля и с одобрения Ларкина.

Кроме перечисленных выше обязанностей, в задачу парижского филиала "Чейз нэшнл" входило сотрудничество с нацистским "Банко алеман трансатлантико", о котором уругвайское посольство во Франции сообщало в письме от 18 августа 1943 года:

"Речь идет не просто о финансовом учреждении. Этот банк выполняет роль казначея нацистской партии во всей Южной Америке. Он принимает взносы от местных нацистских организаций в партийную кассу и контролирует их расходы, через него поступают для местных нацистов под видом различных вполне легальных платежей крупные суммы из Германии. Такая финансовая игра ведется при помощи и под строгим контролем немецких дипломатических миссий в Латинской Америке".

Фактически "Банко алеман трансатлантико" являлся отделением берлинского "Дойче юберзееше банк". В списке его клиентов значились лица и организации, прямо или косвенно служившие третьему рейху. Одним из таких клиентов и был парижский филиал "Чейз нэшнл", получавший при посредничестве "Банко алеман трансатлантико" значительные суммы из разных нацистских источников. Тот же филиал "Чейз нэшнл" с ведома Ларкина открыл счета для немецкого посольства в Париже и для самого германского посла Отто Абеца.

Упомянув о немецком посольстве в оккупированной Франции, нам, вероятно, следовало бы рассказать и о том, чем оно занималось во время войны.

Чтобы склонить французских предпринимателей к сотрудничеству с оккупантами, оно предлагало им солидные субсидии, исчислявшиеся миллионами франков. Только за один день 13 августа 1942 года посольство предоставило в распоряжение германской военной администрации и высших органов гестапо в оккупированной Франции 5 с половиной млн. франков.

Эти деньги были затрачены на ведение немецко-фашистской радиопропаганды и организацию кампании террора против французского населения. Редакторам и издателям газет, которые вели фашистскую пропаганду, посол Абец выплачивал ежемесячно по 250 тыс. франков. Он же финансировал отряды карателей, которые выслеживали подпольщиков французского Сопротивления, а затем уничтожали их. Наконец, по личной просьбе Геринга Абец на средства немецкого посольства приобретал ценнейшие произведения искусства. Гобелены, картины, шедевры прикладного искусства Франции - все это должно было попасть в жадные руки рейхсмаршала.

США не разорвали дипломатических отношений с коллаборационистским правительством Виши, и в Вашингтоне постоянно получали информацию о том, что происходит в оккупированной части Франции. Поэтому правление "Чейз нэшнл бэнк", находившееся в Нью-Йорке, не могло притворяться, будто ему ничего не известно о деятельности своего отделения в Париже из-за отсутствия связи с ним.

Постоянный обмен письмами, телеграммами и телефонными звонками между отделениями банка в Париже и Виши позволял Альберту Бертрану собирать нужные сведения, которые он передавал в Нью-Йорк.

Юридически правительство Виши в любой момент и в полном соответствии с французским законодательством могло закрыть парижский филиал банка "Чейз нэшнл". Некоторый риск вызвать недовольство у нацистского инспектора Ганса-Иоахима Цезаря вряд ли послужил бы помехой для осуществления такого шага. Нужно было лишь указание из Нью-Йорка, которое... так никогда и не было получено.

Более того, когда местное отделение американского банка "Нью-Йорк гэранти траст" отказалось сотрудничать с нацистами, Нидерман приложил много сил, правда безуспешно, для того, чтобы заставить его управляющих пересмотреть принятое решение.


В своем отчете из Виши, датированном 1942 годом, без числа и месяца, Альберт Бертран писал Ларкину:

"В настоящее время наши отношения с немецкими властями столь же удовлетворительны, как и у Морганов, которые нашли с ними общий язык (банк Моргана также с ведома Нью-Йорка оставался открытым в Париже на протяжении всей войны.- прим. авт). Приложив некоторые усилия, мы добились того, что Германия сделала значительные денежные вклады именно в нашем банке, которые в свою очередь помещены нами во французские государственные банки на весьма выгодных условиях. Мы рассчитываем на дополнительную прибыль".

К отчетам, которые парижское отделение банка направляло, как и полагалось, в Нью-Йорк, Г.-И. Цезарь, как правило, делал приписки с выражением "высокого уважения".

Среди недавно рассекреченных документов министерства финансов обнаружено недописанное письмо без даты. В нем американский служащий из "Манхэттен бэнк" остроумно называет "Чейз нэшнл бэнк" - "Цезаря любимое дитя". Сердечные отношения с нацистами не были секретом ни для американского посольства во Франции, ни тем более для Вашингтона. Однако никто не воспрепятствовал их дальнейшему развитию.

То, что правительство США знало о связях банка с врагом, подтверждает и доклад министерства финансов от 20 декабря 1944 года, который хранится в архиве Моргентау. В

нем говорится, что открытое сотрудничество Карлоса Нидермана с германским правительством хорошо известно; что Ларкин расценивает добрые отношения Нидермана с немцами как превосходный способ удержать на прежней высоте позиции банка во Франции; что нацисты, видимо, имели основания прилагать максимум усилий, дабы обеспечить банку дополнительные источники дохода; что немецкие власти стремились к сохранению тесных контактов с руководством американских банков, надеясь на них как на верных проводников политики Германии в Соединенных Штатах после войны, и что "Чейз нэшнл бэнк" ревностно следил, чтобы счет возглавляемого Отто Абецем немецкого посольства в Париже был в полном порядке, ибо "любая мелочь сослужит добрую службу при осуществлении тесного сотрудничества между нашим банком и немецкими властями".

Между тем 24 декабря 1943 года против Уинтропа Олдрича, банка "Чейз нэшнл", Леонарда Смита и его компании были выдвинуты официальные обвинения в нарушении правительственного указа о прекращении сделок с иностранными гражданами. В результате на компанию Смита наложили штраф в 100 тыс. долларов. Сам Смит отправился на пять лет в тюрьму. Рузвельта не смутила причастность Олдрича к этому делу. Как раз в этот период президент часто уединялся с банкиром в своем кабинете и долго обсуждал различные планы Олдрича на благо совместных военных усилий союзников.

Министр юстиции США Фрэнсис Биддл невероятно долго тянул с вынесением обвинительного заключения и привлечением банка "Чейз нэшнл" к суду. Только благодаря усилиям Моргентау дело вообще дошло до суда.

Если министерство юстиции не откажется от тактики проволочек, писал в докладной записке от 24 января 1945 года Гарри Декстер Уайт, "разбирательство по этому делу вообще потеряет всякий смысл". Он прямо обвинил Биддла, что тот "уступил давлению со стороны руководства банка "Чейз нэшнл". Сразу же после освобождения Парижа Моргентау отправил во Францию комиссию министерства финансов для расследования деятельности "Чейз нэшнл" во время войны. Комиссия вскоре наткнулась на прискорбный факт, имевший место в июне 1940 года.

Накануне падения французской столицы парижское отделение банка возглавлял американский гражданин по имени С. П. Бейли, который заявил Ларкину, что должен "немедленно закрыть свой филиал из патриотических соображений". Ларкин тут же лишил его полномочий, передав их лицам, известным своим сотрудничеством с нацистами.

Выяснилось также, что аппарат Ларкина непосредственно инструктировал парижский филиал относительно его дальнейших действий в течение всей первой половины 1942 года. В соответствии с этими инструкциями ни одна из вновь заключенных с немцами сделок не была аннулирована.

Более того, руководство банка распорядилось заморозить американские счета в парижском отделении, в то время как счета фашистов оставались открытыми. Карлос Нидерман и его коллеги поддерживали непосредственную связь с "Рейхсбанком" через Эмиля Пуля. В одном из писем к Пулю Нидерман заверял последнего в том, что готов вести во Франции банковские дела его друзей так же усердно, как свои собственные.

Узнав в 1945 году о решении министерства финансов направить в Париж комиссию для расследования деятельности "Чейз нэшнл", Олдрич тут же послал во Францию Джозефа Ларкина, чтобы тот как можно быстрее уволил Нидермана и постарался замести следы. В официальном заявлении правительству США Олдрич утверждал, что "никаких контактов" между руководством банка и его парижским филиалом после вступления Соединенных Штатов в войну не существовало. Миссия Ларкина, цель которой была официально сформулирована как "необходимость тщательно изучить ситуацию на месте и, если потребуют обстоятельства, провести перестановку кадров", на деле была лишь попыткой скрыть истинное положение дел.

В телеграмме от 12 января 1945 года с грифом "секретно" посольство США в Париже информировало Корделла Хэлла и Генри Моргентау об итогах беседы с Ларкином. Ларкин прежде всего сделал все возможное, чтобы спасти репутацию Олдрича. В состоянии крайнего волнения Ларкин говорил послу:

"Олдрич и совет директоров банка крайне обеспокоены сложившейся ситуацией. Это расследование!.. Еще раз хочу подчеркнуть: сотрудники, работавшие в парижском отделении банка во время войны, формально не числятся служащими "Чейз нэшнл"... Руководство банка в Нью-Йорке считает в настоящий момент единственной задачей парижского филиала удовлетворение нужд американской армии. Моя же миссия является полуофициальной. Обещаю вам свое полное содействие, поскольку интересы нашего банка и правительства Соединенных Штатов полностью совпадают, нашей общей целью является поддержание американского престижа во Франции".

Однако в конце беседы Ларкин оставил патриотический тон и проговорился: "Правительство Великобритании, например, проводит очень мудрую политику в отношении английских банков за границей. В частности, в Париже во время оккупации их деятельность была достаточно оживленной и весьма прибыльной".

Вряд ли факт сотрудничества Великобритании с нацистами на официальном уровне обрадовал уже, казалось бы, ко всему привыкшего министра финансов. Тем не менее он не сделал ничего, чтобы наказать Ларкина.

Далее события получили невероятный оборот. С целью рассеять подозрения по поводу сотрудничества "Чейз нэшнл" с противником Олдрич предложил направить в Европу не кого-нибудь, а Альфреда Барта, одного из авторов "плана о реэмигрантах" и активного участника темных сделок Леонарда Смита. Появление этой фигуры вызвало оживленную переписку на протяжении всего 1945 года между госдепартаментом и министерством финансов. В письмах обсуждался вопрос о том, следует ли направить Барта в нейтральные страны Европы для "выявления тайных немецких вкладов". Несмотря на возражения Моргентау и Уайта, Барт все же был командирован в Испанию.

17 апреля 1945 года началось слушание федеральным судом дела по обвинению банка "Чейз нэшнл" в нарушении закона о торговле с противником на том основании, что банк посредничал в незаконных операциях компании Л. Смита с "алмазными счетами". Надо отметить, что ни Олдрич, ни Ларкин на суд не были приглашены даже в качестве свидетелей.

В своей вступительной речи государственный прокурор Джон Макгоэй обвинил банк в том, что он помешал заморозить счета компании Смита. Представитель защиты Джон Кагилл извлек объемистый том документов, подобранных так, чтобы опровергнуть выдвинутые обвинения. При этом он заявил: "Вести дела, не нарушая указания о замораживании счетов, весьма сложно, сложнее, чем вести торговлю, не выходя за рамки ежемесячной продовольственной карточки. Поэтому мои подзащитные виноваты не более, чем, скажем, те, кто нарушает закон о подоходном налоге, разобраться в тонкостях правового регулирования которого ничуть не легче, чем во всех хитросплетениях налогового законодательства".

Иными словами, выходило, что администрация "Чейз нэшнл" прекратила замораживание счетов Смита только в силу юридической некомпетентности.

Возможно, Кагилл пребывал в неведении относительно того, что Смит ранее уже признал себя виновным в нарушении закона о торговле с противником и уплатил штраф в размере 100 тыс. долларов, а сейчас отбывал тюремный срок. Однако трудно предположить, что и руководство банка не знало об этом.

Судебный процесс был невероятно осложнен. Выступавший в качестве свидетеля Джеймс Хилл-младший, вице-президент "Чейз нэшнл бэнк", руководивший непосредственно деятельностью отделений банка в Панаме, в своих показаниях заявил, что действие указа о замораживании счетов не распространялось на операции по переводу фондов из-за границы на счет отделения "Чейз нэшнл" в Панаме. Фред Уитти, еще один вице-президент, утверждал, будто среди документов, касавшихся разблокирования счетов, ему не попадалось ничего, что могло бы навести на мысль о противоправности этого шага. Остальные ответственные сотрудники банка утверждали, что вообще никогда не получали от Федерального резервного банка указаний о блокировании счетов.

Пока шло судебное разбирательство, Уинтроп Олдрич, который, как уже говорилось, вообще к суду не привлекался, при каждом удобном случае громко выражал возмущение самим фактом суда, называя его "абсурдным" или "актом сплошного крючкотворства". Наконец, 5 мая 1945 года в 15 часов 55 минут авторитетное жюри, промучавшись 12 часов над обдумыванием свидетельских показаний, заслушанных на протяжении трех недель, вынесло оправдательное заключение.

Олдрич не замедлил высказать свое глубокое удовлетворение в интервью газете "Нью-Йорк таймс", а сама история документально подтвержденных сделок "Чейз нэшнл бэнк" с фашистами на протяжении всех военных лет, включая коллаборационистскую деятельность парижского отделения банка, никогда не стала ни достоянием общественности, ни предметом разбирательства в конгрессе.

В очередной раз ряды чиновников Вашингтона тесно сомкнулись, чтобы надежно заслонить членов "братства". В 1946 году Джозеф Ларкин назначил Альберта Бертрана, активно сотрудничавшего с немецкими оккупантами в его бытность главой представительства "Чейз нэшнл бэнк" в Виши, членом совета директоров парижского отделения банка. Таков финал этой истории.

 

Из книги Х. Чарльза "Торговля с врагом". 


Просмотров: 1964
Рекомендуем почитать



Новости партнеров

Популярное на сайте
Почему они прячутся за русскими фамилиями MTV – уникальное средство для промывания мозгов Глава еврейской общины Украины гестаповец Коломойский - спонсор нацистких партий Свобода и Удар Бизнес кланов Ротшильдов и Рокфеллеров Менахем Ааронович Мендель Различия между национал-социализмом и фашизмом