Антисионизм

Узнай ПРАВДУ про мировое закулисье, сионизм, иудаизм - разоблачаем мировую паразитическую систему

Ссылки на холокост — это трюк, цель которого — лишить законных оснований любую критику иудеев Враг человечества - Тавистокский институт Э. Ходос об иудеях хабада и политиках Носители человеконенавистнической идеологии ищут защиту у Европы
Новости

История ростовщичества в Российской Империи

На Руси ростовщичество считалось серьезным преступлением против заветов Господа Бога.

В древности среди русских ростовщиков почти не было, занимались ростовщичеством в основном пришлые люди, в эпоху расцвета культуры и мощи Киевской Руси и оживленной торговли с Византией и Западом, в Киеве появилось большое количество иудеев-купцов, которые очень быстро разбогатели.

Киевские ростовщики брали до 50% годовых.

Нетрудовой, паразитический характер такого ростовщического дохода вызывал широкий протест. Так, весной 1113 в Киеве разразилось народное восстание, во время которого были разгромлены дома евреев-ростовщиков, взимавших огромные проценты, а также занимавшихся скупкой и перепродажей по спекулятивным ценам продуктов широкого потребления.

“Народ, истомленный финансовой политикой Святополка, взял с бою дворец крупнейшего киевского боярина, тысяцкого Путяты Вышатича (брата Яна), и разгромил дома евреев-ростовщиков, которые пользовались какими-то льготами великого князя..

...Восстание, несомненно имело успех (в этом отрывке речь идет о восстании киевлян 17 апреля 1113 года, когда устав от непосильных поборов со стороны ростовщиков и бояр, народ взялся за оружие, -прим. автора), так как Владимир немедленно издал новый закон - “Устав Володимерь Всеволодича” , облегчающий положение городских низов, задолжавших ростовщикам, и закрепощенных крестьян-закупов, попавших в долговую кабалу к боярам». (Татищев, Василий Никитич (1686-1750.) История Российская : [В 3 т.] Василий Татищев М.: АСТ, 2003).

Не умевший читать и писать князь Владимир, услышав, что у Соломона сказано: "Вдаяй нищему Богу взаим дает", велел "всякому нищему и убогому приходить на княжий двор брать кушанье и деньги из казны". (Л. Алданов. "Ульмская ночь". стр. 257 - 258.)

По Уставу Владимира было сильно ограничено взимание процентов на взятые в долг деньги. Срок взимания процентов ограничивался тремя годами”. Вот некоторые положения из Устава:

« 48. Володимерь Всеволодичь, по Святополце, созва дружину свою на Берестовемь: Ратибора Киевьского тысячьского, Прокопью Белогородьского тысячьского, Станислава Переяславльского тысячьского, Нажира, Мирослава, Иванка Чюдиновича Олгова мужа, и уставили до третьего реза, оже емлеть в треть куны; аже кто возметь два реза, то то ему исто; паки ли возметь три резы, то иста ему не взята.»- :

Перевод. 48. (Князь) Владимир Всеволодович (Мономах), после смерти (князя) Святополка, созвал дружину свою в Берестове: Ратибора Киевского тысяцкого, Прокопья Белгородского тысяцкого, Станислава Переяславского тысяцкого, Нажира, Мирослава, Ивана Чюдиновича боярина (мужа) Олегова (князя черниговского Олега Святославича), и постановили - брать проценты только до третьего платежа, если заимодавец берет деньги «в треть»; если кто возьмет с должника два (третных) реза, то может взыскать и основную сумму долга; а кто возьмет три реза, тот не должен требовать возвращения основной суммы долга.

Таким образом, если ростовщик дал взаймы 10 гривен, то один «третный рез» равен 5 гривнам. Взяв с должника «два реза» - 10 гривен, кредитор имел право взыскать и основную сумму долга - 10 гривен. Взыскав с должника «три реза» (5+5+5), ростовщик терял право на взыскание основной суммы долга.

(Русская правда свод законов.)

105. А въ даче не холопъ, ни по хлебе роботять, ни по придатъце, но оже не доходять года, то ворочати ему милость; отходить ли, то не виновать есть.

Дача - здесь: ссуда хлебом, семенами, инвентарем или скотом вместе с придатком составляла милость.

Перевод. 105. А за ссуду хлебом с любым придатком человек не становится холопом, но если он не отработает долга (в течение условленного срока), то обязан возвратить полученное; если же отработает, то ничем больше не обязан.

Здесь речь идет о работе на заимодавца-феодала в течение обусловленного срока, которая как бы заменяла проценты по денежному долгу.

49. Аже кто емлеть по 10 кунь от лета на гривну, то того не отметати. (...)

Лето - год.

Перевод. 49. Если же (ростовщик) взимает (с должника) по 10 кун за год с гривны, то это не запрещается. Считая в гривне 50 кун = 20% годовых. Такие проценты разрешалось брать (в отличие от «третных») без ограничения срока. К постановлениям Владимира Мономаха и его бояр о резах относятся ст. 47-49, отменявшие правило ст. 46, которая отдавала должника в полную волю ростовщика (как договорились, так и плати). Однако законы Мономаха лишь регулировали размеры и процедуру взыскания процентов, основываясь на обычной практике взыскания весьма высоких процентов. (См. Древнерусские княжеские уставы XI-XV вв. М. 1976).

«Правда», — пишет историк В. О. Ключевский, — строго отличает отдачу имущества на хранение — «поклажу» от «займа», простой заем, одолжение по дружбе, от отдачи денег в рост из определенного условленного процента, процентный заем краткосрочный от долгосрочного и, наконец, заем — от торговой комиссии и вклада в торговое компанейское предприятие из неопределенного барыша или дивиденда. «Правда» дает далее определенный порядок взыскания долгов с несостоятельного должника при ликвидации его дел, умеет различать несостоятельность злостную от несчастной.

СОВРЕМЕННЫЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ РАСКОПКИ В НОВГОРОДЕ и ПСКОВЕ СВЯЗАНЫ В ОСНОВНОМ С НАХОДКАМИ БЕРЕСТЯНЫХ ГРАМОТ, ГДЕ ОПИСЫВАЮТСЯ ДОЛГОВЫЕ, В ТОМ ЧИСЛЕ РОСТОВЩИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ДРЕВНИХ городах. Структура Псковской судной грамоты состоит из 120 статей и, предположительно, мало чем отличается от Новгородской. По мнению исследователей, она утверждена на вече в Пскове в 1467 году. Грамота регулирует процент по займу, т.е. ростовщические отношения. Если должник просрочил выплату по договору, то кредитор

(заимодавец) имел право взыскать проценты, лишь своевременно известив о неуплате «господу». По законам Иоанна IV давать заемные обязательства (кабалы) могли только лица, которым исполнилось 15 лет отроду.

В более позднем Уложении царя Алексея Михайловича говорится о Займе, денег, хлеба и других тому подобных вещей. Условие о платеже процентов, в случае денежного Займа, совершенно запрещено, как противное правилам св. апостол и св. отец. Только в 1754 г. разрешено было условливаться при Займе о платеже процентов, но не свыше 6 на сто в год.


Успешный рост купеческой деятельности в Древней Руси подтверждался развитием кредитных отношений. Например, известно, что новгородский купец Климята (Климент), живший в к. XII — н. XIII в., сочетал свою широкую торговую деятельность с предоставлением кредитов (отдачей денег в рост). Климята был членом “купеческого ста” (союз новгородских предпринимателей), занимался он преимущественно бортным промыслом и скотоводством. К концу жизни ему принадлежали четыре села с огородами.

Перед смертью он составил духовную, в которой перечислял свыше десятка различного рода людей, связанных с ним предпринимательской деятельностью. Из перечня должников Климяты видно, что он выдавал также и “поральское серебро”, за что взимались проценты в виде наклада.

Деятельность Климяты была такова, что он не только предоставлял кредиты, но и брал их. Так, он завещал в уплату долга своим кредиторам Даниле и Воину два села. Все свое состояние Климята завещал Новгородскому Юрьеву монастырю — типичный для того времени случай..

В Новгороде до разрушения торговли при нашествии монголов делались колоссальные займы в палатах собора св. Софии, несколько позже по масштабам ростовщической деятельности в России выделялись Кирилле-Белозерский и Юрьев монастыри.

Позднее, именно в Юрьевом монастыре купец Минин будет заимствовать средства для похода на Москву против поляков. Кстати, одним из претендентов на российский Престол в Смутное время был Лжедмитрий II - иудей по происхождению. Да и сам Лжедмитрий I (Гришка Отрепьев) поддерживался в своих притязаниях иудейскими ростовщиками из окружения польского короля. Именно они выделили большую часть средств для похода на Москву. "Легенда о том, что второй самозванец был евреем из казаков, имела свое оправдание, ибо среди казаков в то время действительно было немало евреев". Рывкин X. Евреи в Смоленске. СПб., 1910. С.51.

Рассказывая о знаменитых русских предпринимателях XVII века, нельзя не упомянуть братьев Босовых. Босовы вели торговлю с Архангельском и Ярославлем, скупали товары и на местных рынках Приморья, покупали также деревни в расчете на получение большого количества хлеба для продажи, занимались ростовщичеством.

Среди русских бытовало презрительное отношение к ростовщикам, «резоимцам», берущим «лихву», которых в народе прозвали “христопродавцами, жидами, гиенами немилосердными” (В. И. Даль).

В русских деревнях бытовала такая присказка: «Зашел как-то Иван к ростовщику одолжить 100 рублей на год. Тот отозвался на его просьбу с условием выплаты 100% ростовщического дохода и передачи в залог топора. Отдал Иван топор, получил деньги, однако по размышлении решил, что единовременно отдать 200 рублей ему будет сложно, и, вернувшись с полпути, он вернул первую половину сразу. Идет он домой и размышляет: «Денег нет, топора нет и еще 100 рублей должен. Но самое интересное в том, что все это строго по закону».

В русских народных поговорках говорится “Лучше жить бедняком, чем разбогатеть со грехом”, “Неправедная корысть впрок нейдет”, “Неправедная нажива — огонь”, “Неправедно нажитое боком выпрет, неправедное стяжание — прах”, “Не от скудости скупость вышла, от богатства”, «Торговать бедою- заложить головою»,»Чужим богат не будешь»,»Чужой бедой сыт не будешь», «Шерсть стриги, да шкуры не дери», «От займа богат не будешь»; «Не только тот вор, кто крадет, а и тот, кто лестницу подает»; «Навоз у бога хлеб крадет», “Лихва да лесть дьяволу честь”.

Народное понимание нестяжательства: «Лишнее не бери, карман не дери, души не губи» или «Живота (богатства) не копи, а душу не мори». Замечательно, что такое отношение к ростовщичеству русский народ и государство пронесли через всю свою историю.

По наблюдениям С.Я.Дерунова, собиравшего материал в Пошехонском уезде Ярославской губернии; крестьяне считали, что, не уплатив долга на земле, не будешь развязан с земной жизнью на том свете. Поэтому, если должник долго не платил, то давший ему ссуду грозил стереть запись о долге (соседский долг обычно записывался мелом), т.е. лишить его возможности рассчитаться. Иногда долг записывали зарубками на палках или бирках, тогда пускалась в ход угроза сжечь их. Должник кланялся и просил не стирать или не сжигать свидетельство о долге”. Русские. М.: Наука, 1999.

Один из авторов "Владимирского Сборника", изданного в связи с 950-летнем Крещения Руси в Белграде, пишет: «Русская душа во всех ее тончайших, возвышенных идеальных чертах глубоко воспитана православием. В ней все высокое и характерное от Православия: аскеза, непорабощенность материализмом даже при скопидомстве и хозяйственности, смирение и долготерпение, широта и щедрость всепрощения, соборность, братолюбие, жалостливость и сострадание к меньшей братии, жажда решать все дела не по черствой юстиции, а "по-Божьи", т. е. не по правде законной, а по любви евангельской».

Особенностью русского крестьянства являлось то, что земли было много, а рабочих рук мало. Это, кстати, было одним из главных препятствий для насаждения крепостного права. Феодал чаще всего охотно ссужал крестьян деньгами на обзаведение на своей земле, но и крестьянин смотрел на это как на выгодную сделку.

«Заем под работу, — писал В. Ключевский, — был для бедного человека в Древней Руси наиболее выгодным способом помещения своего труда».

Позднее наличие этой ссуды сделалось одним из главных факторов закрепощения.

Вспомним «русскую правду»: «52. Аже закупь бежить от господы, то обель; вдеть ли искать кунь, а явлено ходить, или ко князю или к судиям бежить обвды деля своего господина, то про то не робять его, но дати ему правду».

Закуп - смерд, находящийся в феодальной зависимости от господина за ссуду. Обель - полный холоп. Робят - превращают в холопа. Дата правду - дать суд.

Перевод. 52. Если закуп убежит от господина (не расплатившись с ним за ссуду), то становится полным холопом; если же он пойдет искать денег с разрешения господина или побежит к князю и его судьям с жалобой на обиду со стороны своего господина, то за это его нельзя делать холопом, но следует дать ему суд.

По церковному закону «Правосудие митрополичье», «закупный наймит», не пожелавший оставаться у господина и обратившийся в суд, мог получить свободу, возвратив феодалу «вьдвое задаток», что было равносильно на практике полной невозможности порвать с господином, так как тот определял и размеры своего «задатка» закупу ( Древнерусские княжеские уставы XI-XV вв. М. 1976. с. 210).

Во время нашествия татар (1239), разрушивших Киев, пострадали также евреи- ростовщики, но во второй половине 13 в. они приглашались великими князьями селиться в Киеве, находившемся под верховным владычеством татар. Пользуясь вольностями, предоставленными евреям и в других татарских владениях, киевские евреи вызвали этим ненависть к себе со стороны мещан.

Подобное происходило не только в Киеве, но и в городах Северной России, куда при татарском господстве открылся «путь многим купцам Бесерменским, Харазским или Хивинским, издревле опытным в торговле и хитростях корыстолюбия: сии люди откупали у Татар дань наших Княжений, брали неумеренные росты с бедных людей, и в случае неплатежа объявляя должников своими рабами, отводили их в неволю.

Жители Владимира, Суздаля, Ростова вышли наконец из терпения и единодушно восстали, при звуке Вечевых колоколов, на сих злых лихоимцев: некоторых убили, а прочих выгнали».( Татищев, Василий Никитич (1686-1750.) История Российская : [В 3 т.] Василий Татищев М.: АСТ, 2003).

В наказание восставшим грозил приход карательной армии от хана, предотвращённый посредничеством Александра Невского. В документах 15 в. упоминаются киевские евреи — сборщики податей, владевшие значительным имуществом.

Остатки Киевского княжества после разорения татарами вошли с XIV в. в Литовское княжество, а затем и в объединённое Польско-литовское государство, — «из Подолии и Волыни евреи стали медленно проникать и на Украину» — Киевщину, Полтавщину и Черниговщину. Этот процесс ускорился, когда по Люблинской унии (1569) обширная часть Украины перешла непосредственно к Польше.

Основное население— православное крестьянство, до сего времени имело вольности и было свободно от податей. Теперь началась интенсивная колонизация Украины польскою шляхтой при содействии еврейских ростовщиков. «Казаков прикрепили к земле и обязали к барщине и даням...

Католики-помещики обременяли православных хлопов разнообразными налогами и повинностями, и в этой эксплуатации на долю евреев выпала печальная роль», они «брали у панов на откуп “пропинацию”, то есть право выделки и продажи водки», и другие отрасли хозяйства. «Арендатор-еврей, становясь на место пана, получал, — конечно, лишь в известной мере, — ту власть над крестьянином, которая принадлежала землевладельцу, и так как еврей-арендатор... старался извлечь из крестьянина возможно больший доход, то злоба крестьянина... направлялась и на католика-пана, и на еврея-арендатора.

В главе «Антисемитськи мотивы в объяснениях Хмельниччины» ("Початки Хмельниччины" стр. 123) Грушевский пишет: «Евреи арендаторы заарендовали все шляхи казацкие и заставили их своими шинками». Украинский народ создал целый цикл «дум» — сказаний о еврейском угнетении, о которых подробно пишет украинский историк Грушевский :

«Котрый бы то козак альбо мужьж схотив рыбы наловыты,
Жинку свою з дитьмы покормыты,
То не йде до попа благословытыся,
Да пиде до жыда-рендаря, да поступы йому часть
оддать Щоб позволыв на ричци рыбы наловыты
Жинку з дитьмы покормымы».

По словам французского инженера Боплана, который в этот период провел несколько лет на Украине на службе у князя Конецпольского "положение и жизнь крестьян можно было сравнить с жизнью невольников на галера

Московский купец Кунаков, проехавший Украину зимой 1648-49 г. то-есть непосредственно после начала восстания, разбирая его причины, говорит: «жиды черкасов (то-есть украинцев) грабили и издевались над ними: как только который черкас выкурит водки или сварит пиво, не сказавши жиду и не снимет перед жидом шапку, жиды придирались к нему, грабили и уничтожали, а его имущество отбирали, жен и детей насильно забирали на работу».

Поляк Грондскай, описывая подробно все тяжелые повинности крестьян, говорит, что оии «росли изо дня в день, по большей части потому, что отдавались на откуп евреям, а те не только выдумывали разные доходы, весьма несправедливые для крестьян, но и суды над ними присвоили себе». (Андрей Дикий. НЕИЗВРАЩЕННАЯ ИСТОРИЯ УКРАИНЫ-РУСИ. ТОМ I. Издательство «Правда о России»Нью-Йорк, 1960 г.)

В одной летописи находится такой перечень даней, взимаемых евреями: "От играния на дудке, на свирели, на скрипице и прочаго... от детей новорожденных за повияч, от всяких садових и огородних плодов, от каждой хаты, подушенний оклад, от вступающих в брак, от улия пчел, от рыболовни, из стодоли, от ветряных млинов и жоровней, судние посули, т.е. на... позвах для судящих; откупы жидовские церквей Божиих, также и всяких питейных вещей; пороговщину от каждаго рога воловаго и короваго..." Русский мир. 1873. N293.

И вот почему, когда в 1648 г. разразилось страшное восстание казаков под предводительством Хмельницкого, евреи, наравне с поляками, пали жертвой», погибли десятки тысяч евреев. Вся Украина была открыта перед войсками Хмельницкого, которые, как хищные звери, набросились на беззащитных людей. Прежде чем убить, казаки долго пытали свои жертвы.

Легче была участь тех, кто попал в руки татар, союзников Хмельницкого. Проданные в рабство в Турцию, они не теряли надежды на то, что их выкупят. Евреи бежали в крепости, которые стояли, как отдельные острова, среди моря восстания. Но не все крепости устояли.

Где силой, а где хитростью казакам удалось захватить многие из них. К городу Немирову казаки подошли под польскими флагами. Думая, что идут поляки, жители города открыли ворота. С дикой свирепостью ворвались казаки в город, убивая и евреев, и поляков, 6 тысяч евреев погибло в тот день - 20 сивана 5408 (1648) года.

Этот день отмечался постом во многих польских и литовских общинах. Раби Шабтай Акоэн так описывает трагедию города Немирова: «Убили в городе около шести тысяч душ: мужчин и немощных старцев, юношей и девушек, младенцев и женщин. Несколько сот человек утопили. В синагоге перед шкафом со святыми книгами зарезали канторов, служек. Вытащили свитки Торы и понаделали андалий и ботинок из них».

Раввин Ганновер пишет: "много общин, которые лежали за Днепром, близь мест войны, как Переяслав, Барышевка, Пирятин, Лубны, Лохвица, не успели бежать и были уничтожены во имя Божие и погибли среди мук страшных и горьких. С одних содрана кожа, а тело выкинуто на съедение псам; другим отрублены руки и ноги, а тела брошены на дорогу и через них проходили возы и топтали их кони...»

Сохранилось и, приводимое Грушевским, описание, как производились эти погромы: "одних порубили, другим приказали выкопать ямы и потом туда побросали еврейских жен и детей и засыпали землей, а потом евреям дали мушкеты и приказали одним убивать других"... (Андрей Дикий. НЕИЗВРАЩЕННАЯ ИСТОРИЯ УКРАИНЫ-РУСИ.ТОМ I.Издательство «Правда о России»Нью-Йорк, 1960 г.)

Весною 1768 года во время гайдамацких восстаний началась страшная резня, известная в истории как "Уманская резня". В Умани была сооружена висилица, на которой были повешены: поляк, ксендз, еврей, собака и каким то грамотеем-"гайдамаком" была сделана надпись: "лях, жид та собака — вира однака"...

Золотой Век польского еврейства остался позади. По мнению одного из беженцев, в Польше в период с 1648 по 1660 год погибло и бежало более 600 тысяч евреев. Архидиакон Павел Алепский пишет: "Что касается породы жидов, то их вконец истребили. Красивые дома, лавки и постоялые дворы, им принадлежащие, теперь сделались логовищем для диких зверей, ибо Богдан Хмельницкий (да будет долга его жизнь!) завладел этими многочисленными городами... и теперь эта страна занята чисто православными казаками". Путешествие Антиохийского патриарха Макария... описанное его сыном архидиаконом Павлом Алепским. Киев, 1997. С.33.

Гоголь так описывает казацкий еврейский погром: «Жидов расхватали по рукам и начали швырять в волны. Жалобный крик раздался со всех сторон, но суровые запорожцы только смеялись, видя, как жидовские ноги в башмаках и чулках болтались на воздухе» («Тарас Бульба»).

Впрочем, о трагической истории еврейского ростовщичества, его истоках мы будем говорить в отдельной главе.

На Украине же за ничтожно-короткий срок, сотни запорожских голодранцев превратились в обладателей огромных состояний. Об этом так пишет исследователь Николай Ульянов в книге «Происхождение украинского сепаратизма» ( Издание, изд-во Вагриус, 1996) :

«Уже в XVIII веке малороссийские помещики оказываются гораздо богаче великорусских, как землями, так и деньгами. Когда у Пушкина читаем: «Богат и славен Кочубей, его поля необозримы» - это не поэтический вымысел.

Народ чувствовал себя не лучше, чем при поляках, тогда как «свободы» и «легкости» выпали на долю одному знатному казачеству, налегшему тяжелым прессом на все остальное население и обдиравшему и грабившему его так, как не грабила ни одна иноземная власть. Только абсолютно бездарные, ни на что не способные урядники не скопили себе богатств. Все остальные быстро пошли в гору.

Мечтая издавна о шляхетстве и стараясь всячески походить на него, казаки лишены были характерной шляхетской брезгливости к ростовщичеству, к торговле, ко всем видам мелкой наживы. Более или менее богатые казаки начали округлять владения путем скупки за бесценок «грунтов» у обнищавших крестьян. Царское правительство решительно запрещало такую практику, так как она вела к уменьшению тягловых единиц и к сокращению доходов казны, но казаки, при попустительстве гетманов и старшины, продолжали скупать грунты потихоньку.

Для отторжения крестьянской земли не брезговали ни приемами ростовщичества, ни игрой на народных бедствиях. Отец гетмана Данилы Апостола давал в неурожайный год деньги нуждавшимся, прибегавшим к займу, «чтоб деток своих голодною смертью не поморити», а потом за эти деньги отнимал у них землю. Полковник Лизогуб содержал шинок, с помощью которого опутал долгами мужиков и за эти долги тоже отбирал землю.

О подвигах его сохранился красочный документ - жалоба некоего Шкуренка, взявшего у Лизогуба 50 злотых взаймы. «Дай мне в арешт грунта свои, а я буду ждать долг, пока спроможешься с деньгами» - сказал полковник. «Я и отдал свой грунтик, но не во владенье, а в застановку (в заклад). А как пришел срок уплаты, стал я просить Лизогуба подождать, пока продам свой скот, который нарочно выготовил для продажи.

А Лизогуб задержал меня в своем дворе и держал две недели, требуя отдачи долга. Со слезами просил я отпустить меня домой, так как жена моя лежала на смертной постели. Но Лизогуб тогда же со своим господарем (управляющим) оценил мой грунтик и насильно послал меня кконотопскому попу, говоря: иди к попу, и как поп будет писать, будь при том.

Поп написал купчую, но без свидетелей с моей стороны и без объявления в Ратуше. Так пан Лизогуб и завладел моим грунтом, хотя я и деньги ему потом носил» . На своем «грунту» крестьянин нигде не чувствовал себя прочно,

потому что всякому более или менее «моцному» казаку позволено было посягать на него правдами и неправдами. Уже вскоре после Хмельничины наблюдаются случаи, когда старшина «силомоцью посидает людские грунта». В гетманство Мазепы подобная практика приобретает характер народного бедствия. Особенно свирепствовал любимец Мазепы, полковник Горленко. «Где было какое годное к пользе людской место, все он своими хуторами позанимал, а делал это так, что одному заплатит, а сотни людей должны неволею свое имущество оставлять. Куда ни глянешь - все его хутора, и все будто купленные, а купчие берет, хотя и не рад продавать».

Тем временем Петербург создавался и обустраивался Петром I как столица Российской империи, крупный морской порт, торговый и финансовый центр страны. Здесь зарождались и развивались финансовые и кредитные отношения, налаживались внешнеэкономические связи России, появлялись первые биржи и банкирские дома, казенные и коммерческие банки, был учрежден Государственный банк.

До середины XVIII в. кредитованием хозяйственной деятельности в Российской империи занимались главным образом ростовщики. Только организаторы мануфактур и купцы, занимавшиеся внешнеторговыми операциями, пользовались иногда казенными ссудами, большей частью беспроцентными.

Основными заимодавцами первых петербургских купцов стали их иностранные торговые партнеры. Есть указания, что во время шведской компании Петр пользовался ссудами от банкирского дома Медичи, о чем до сих пор свидетельствуют великолепные столы из уральского малахита, инкустированные самоцветами и драгоценными камнями, в резиденции Медичи во Флоренции.

Ссуды выдавались на срок до одного года и использовались преимущественно для торговых операций. Кредитные сделки с иностранными коммерсантами первоначально оформлялись как заемные кабалы.

Продолжение читайте здесь.


Просмотров: 2370
Рекомендуем почитать



Новости партнеров

Популярное на сайте
Откровение раввина Финкельштейна Цитаты из Талмуда о гоях Президент Порошенко (Вальцман) - это конец остатку Украины. Воровская династия Почему они прячутся за русскими фамилиями Масонская галерея России Уолт Дисней против жидов или "антисемитизм" в мультфильме "Три поросёнка"