Антисионизм

Узнай ПРАВДУ про мировое закулисье, сионизм, иудаизм - разоблачаем мировую паразитическую систему

ХАБАД в Белом Доме. Самыми влиятельными людьми в Белом Доме станут хабадники: дочь и зять Трампа О перепачканных нечистотами той выгребной идеологической ямы, которая называется иудаизмом Сто лет сокращению населения: Фашизм не изжит? Как появилась мафия
Новости

„Стандарт Ойл”? Гитлер был доволен

6 мая представитель министерства юстиции Джон Джэкобс в своей речи аргументированно утверждал, что «Стандард ойл» приложил немало сил, чтобы противодействовать производству взрывчатых веществ на предприятиях.

Концерн блокировал освоение нового способа изготовления синтетического аммиака, по просьбе опятьтаки «И. Г. Фарбениндустри».

Новая технология еще долго оставалась недосягаемой для американской промышленности. Вдобавок в США по вине «Стандард ойл» было ограничено производство из природного газа водорода и смазочных материалов, необходимых авиации при полетах на больших высотах.

Затем он представил комиссии документ, из которого явствовало: 1 сентября 1939 года, в день, когда Германия вторглась в Польшу, руководство «Стандард ойл» в срочной телеграмме «И. Г. Фарбениндустри» услужливо предлагало выкупить за 20 тыс. долларов 20-процентную долю участия немецкого концерна в одном из располагавших важными патентами филиалов «Стандард ойл».

В письме, отправленном вслед за телеграммой, пояснялось: «Единственно, чем мы руководствуемся при этом, — желанием застраховать пусть небольшой интерес «И. Г. Фарбениндустри» от неприятных последствий, которые может повлечь вступление США в войну против Германии, ибо очевидно, что в этом случае, если не принять предложенных нами мер, 20-процентная доля немецкого участия в нашем филиале перейдет целиком под опеку управления по охране иностранной секвестрованной собственности в США и окажется, таким образом, вне нашего контроля».

Выяснилось также, что между этими промышленными гигантами существовала договоренность, в силу которой «И. Г. Фарбениндустри» должен был под прикрытием «Стандард ойл» оформить заявки на постройку нефтеперерабатывающих предприятий во Франции и Великобритании во время войны. Это последнее разоблачение шокировало сенатора Боуна. «Просто непостижимо, — сказал он. — Единственная польза, которую несет война, — разоблачение этих чудовищных вещей».

Почуяв, что ситуация крайне обострилась, Фэриш 7 мая прислал в адрес сенатской комиссии длинную и сердитую телеграмму. В ней Фэриш опровергал утверждение, будто он не решился лично предстать перед сенаторами и отмести все наветы. Ему было отказано, как следовало из телеграммы, в доступе на заседания. (На самом деле никто и никогда не препятствовал его присутствию.)

Текст телеграммы был составлен таким образом, что понять, о чем идет речь, никому не удалось. Это была не первая телеграмма, отправленная Фэришем с единственной целью — максимально запутать расследование и увести его в сторону с верно найденного пути. Очередная увертка профессионального интригана!

Слушания в комиссии Боуна возобновились 7 августа. Первым выступил инженер одного из нефтеперерабатывающих заводов в Техасе, Р. Старнс, который рассказал, что все его попытки наладить производство синтетического каучука со времени событий в Перл-Харборе неизменно наталкивались на противодействие со стороны «Стандард ойл». Прочитав отчет об этих показаниях, Фэриш тут же отправил очередную телеграмму сенатору Боуну с выражением недоумения относительно того, почему сенатор

позволяет превращать заседания возглавляемой им авторитетной комиссии сената в арену для «грубых и необоснованных выпадов» против возглавляемой им корпорации.

Выступление Старнса он назвал «беспардонной ложью и подтасовкой фактов». По словам Фэриша, никакого саботажа со стороны «Стандард ойл» не было — зря Старнс старается убедить членов сенатской комиссии в обратном. Фэриш продолжал:

"Наиболее клеветнические утверждения мистера Старнса почерпнуты из распространенных комиссией пресс-релизов, откуда эта подтасованная информация попала в печать при содействии самих членов сенатской комиссии.

Таким образом, вы вряд ли возьметесь утверждать, будто не знали заранее об оскорбительных для нашей корпорации обвинениях, с которыми готовился выступить этот свидетель. Кроме того, само его появление перед членами комиссии обращает на себя внимание и говорит о многом: даже если, как вы утверждаете, этот свидетель предстал перед комиссией по собственной инициативе, трудно поверить, что лишь в силу случайного совпадения его показания попали в тот же бюллетень заседаний комиссии, что и речи ранее выступавших свидетелей».

Вся эта риторика Фэриша с единственной цельювыйти сухим из воды — не произвела особого впечатления ни на Боуна, ни на членов специально созданной Рузвельтом комиссии по вопросам производства дефицитного для США синтетического каучука. Кстати, во главе комиссии стоял известный сенатор Бернард Барух.

Заседание комиссии проходили в несколько необычной обстановке: ее члены в сорочках с короткими рукавами, без галстуков, обычно располагались на садовых скамейках площади Лафайет, то и дело обмахиваясь носовыми платками — душное лето в Вашингтоне! В центре живописной группы, удобно откинувшись на спинку скамьи, сидел сам Барух, неторопливо излагая сенаторам свой план выхода из острого «резинового кризиса» и бросая хлебные крошки слетавшимся к его ногам голубям.

12 августа с опровержением обвинения Старнса выступил Ричард Дирборн, представитель федерального агентства «Раббер резерв компани», которое ведало вопросами производства и распределения синтетического каучука. Его показания, впрочем, едва ли можно отнести к разряду объективных, ведь он тесно сотрудничал со «Стандард ойл» и «Тексас компани».

Затем перед членами комиссии снова предстал Джон Джэкобс, на этот раз в форме рядового американской армии (он лишь накануне надел погоны). Джэкобс рассказал, что по уговору с «И. Г. Фарбениндустри» «Стандард ойл» преднамеренно сократил производство метанола, использовавшегося иногда в качестве горючего и весьма ценного в условиях нехватки бензина.

Кульминационным моментом расследования стало заседание комиссии Боуна 20 августа, когда ее члены имели счастье лицезреть Фэриша и Говарда. Последний заученно отбарабанил традиционные доводы о том гигантском вкладе, который концерн вносил в эффективность военных усилий США, снабжая вооруженные силы горючим, синтетическим каучуком и множеством других материалов, без которых ни один самолет, автомобиль или военный корабль не сдвинулись бы с места.

Говард попросил членов комиссии обратить внимание на следующий важный факт: лабораторные исследования масел, горючего и резины сбитых вражеских самолетов показывают, что фашистская Германия «в незначительной степени» пользовалась обменом информации с американскими корпорациями. Он, правда, не объяснил, как получил доступ к сбитым самолетам, а главное, как удалось установить качество и состав горючего самолетов, от которых остались лишь обгоревшие обломки.

Крикмор Фат, привлеченный комиссией Боуна в качестве эксперта, попытался подробнее расспросить Фэриша о поставках «Стандард ойл» авиационного бензина бразильским авиалиниям, принадлежащим нацистам. «По условиям ленд-лиза ваша компания, как и все остальные, должна была всемерно помогать союзным странам. Тогда в чьих, по-вашему, интересах действовал «Стандард ойл», поставляя горючее нацистской компании «Л. А. Т. И.», — в интересах Соединенных Штатов или Его Величества Доллара?» — съязвил он. «Я действовал по указанию Его Величества государственного Департамента, — не задумываясь парировал Фэриш. — Может быть, вы и его патриотизм ставите под сомнение?"

Подобным перепалкам между Фатом, с одной стороны, Фэришем и Говардо — с другой, не было конца. В процессе изнурительного для обеих сторон расследования Фат неоднократно уличал Фэриша в откровенной лжи. В ответ на негодующие реплики Фэриша Боун, желая восстановить порядок, как-то в сердцах заметил: «Вы разве не знаете, что в суде сначала должен быть выслушан истец?», на что Фэриш отреагировал мгновенно: «Так вы рассматриваете слушание в сенатской комиссии как судебное разбирательство?"

Словесные дуэли мало впечатляли Боуна, хотя он и пытался положить конец бесплодной перепалке. «"Стандард ойл», что и говорить, мощный концерн, — примирительно заметил он, — но это не означает, что ему позволительно вводить в заблуждение американский народ, во всяком случае, пока я жив, этому не бывать! Вы сами знаете, насколько беспочвенны все доводы вашей и других гигантских корпораций о том, что конгресс пытается парализовать и подчинить себе их деятельность. Вы лучше нас знаете, что это не так. Никто не сумеет тягаться с вами — крупнейшей в мире нефтяной компанией».

Разраставшаяся лавина скандальных фактов, выявленных в ходе расследования, достигла близких Тигла и Фэриша. Сыновья Фэриша, служившие в американских ВВС, неоднократно слышали упреки в том, что их папочка снабжает горючим немецкие самолеты, которые каждый день уносят жизни служивших бок о бок с ними ребят.

Жен этих двух крупных дельцов прежние подруги по светским дамским клубам перестали узнавать. Не говоря уже о том, как неуютно чувствовали себя Тигл и Фэриш на общих собраниях акционеров концерна, недовольных падением прибылей, ибо традиционные партнеры сторонились «Стандард ойл», снискавшего столь дурную славу.

В порыве отчаяния члены совета директоров решили прибегнуть к услугам знаменитого Эрла Ньюсома, специалиста по коммерческой рекламе, надеясь, что его профессионализм сотворит чудо и поднимет престиж концерна в глазах американцев. Джон Рокфеллер не хотел обжечься о пламя скандала, бушевавшего вокруг принадлежавшего ему концерна. Джон и после продолжительных бесед с Фэришем и Тиглом занял позицию стороннего человека — он якобы и не подозревал, что конкретно предприняло руководство его компании, налаживая сотрудничество с фашистской Германией.

На бесчисленных пресс-конференциях Фэриш не уставал твердить о том вкладе, который внес «Стандард ойл» в увеличение военного потенциала США... Но ничто не смогло отвести или ослабить тот роковой удар, который был нанесен прежде всего самому Фэришу деятельностью сенатской комиссии Боуна. Он был сломлен, как, впрочем, и Тигл. Их теперь редко видели даже на заседаниях совета директоров.

Стрессовое состояние оказалось столь тяжким, что оба потеряли интерес к охоте, она больше не доставляла им удовольствия. Устланные коврами коридоры роскошного здания на Рокфеллер-плаза редко оглашал раскатистый бас Тигла, выветрился запах его сигары.

Что и говорить, Трумэну, Боуну и Арнольду удалось нанести Тиглу глубокую, если не смертельную рану.

29 ноября, отметив День благодарения (День благодарения — официальный праздник в США в память первых колонистов Массачусетса, празднуется в последний четверг ноября) в Нью-Йорке, Фэриш с семьей отправился в свой любимый «охотничий домик», недалеко от Милбрука, штат Нью-Йорк. Весь день он бродил по осеннему лесу, готовому вот-вот сбросить сухую как пергамент листву, не в силах надышаться необыкновенно чистым после нью-йоркской гари воздухом.

Он совершал эту прогулку в одиночестве, и никто не видел ни необычайной бледности его лица, ни сведенных к переносице бровей, ни усталости в каждом движении... Ночью около двух часов Фэришу вдруг стало плохо. Срочно послали за врачом. Через полчаса он признался жене, что чувствует сильную боль в руке, а через несколько минут его сердце остановилось. Заупокойную мессу отслужили в Сент-Джеймском епископальном соборе в Нью-Йорке три дня спустя, а похоронили Фэриша в Хьюстоне.

На траурную церемонию съехались многие близкие ему и его делу люди: Тигл, новый председатель правления концерна Ральф Галлагер, Альфред Слоан из «Дженерал моторс» и президент «Нэшнл сити бэнк» Уильям Брэди. Был здесь, конечно, и Фрэнк Говард. Одним словом, выстроился почетный караул — «братство» бизнеса отдавало последнюю дань уважения одному из самых видных своих членов. Гарольд Икес, не один день потративший на разоблачение деятельности Фэриша, готового сотрудничать с нацистами ради узкокорыстных интересов концерна, счел возможным отреагировать на смерть Фэриша довольно лицемерным некрологом:

"Узнав о смерти мистера Фэриша, я испытал ощущение большой потери. Он был деятельным членом многих правительственных комиссий и военного совета по нефти с момента их создания, отдавая этой работе свои знания, опыт, невероятное трудолюбие, движимый как истинный патриот сознанием необходимости сделать все, но выполнить правительственную программу по мобилизации нефтяных ресурсов для нужд обороны, а с началом войны — для приближения победы.

Подчас эти задачи требовали от мистера Фэриша, как главы концерна, немыслимого напряжения и вынуждали отказываться от шагов, в иное время логичных в конкурентной борьбе. Для дела осуществления правительственной военной программы по нефти — это трудно восполнимая утрата».

Страсти вокруг «Стандард ойл» продолжали кипеть, сталкивались характеры, политические симпатии и антипатии, а концерн не менял ни стратегии, ни тактики, действуя чрезвычайно активно в прежнем русле. 8 августа 1942 года один из филиалов концерна «Вест Индиа ойл компани» продал в Буэнос-Айресе нефть связанной с нацистами «Компаниа Аргентина комерсиаль де паскериа» с согласия министерства финансов США.

Сделку санкционировали в соответствии с законом американское посольство в Аргентине и госдепартамент, а кроме того, члены совета по нефти в Вашингтоне, регулярно получавшие денежное вознаграждение от «Стандард ойл».

24 августа первый секретарь американского посольства в Панаме написал госсекретарю Корделлу Хэллу письмо, начало которого смахивало на газетный заголовок: «Подозрительная переписка, — возможен контроль стран «оси» над патентами на горючее!» Оказывается, в руки местного почтового цензора попало письмо некоего Мигеля Брауна, гражданина Коста-Рики, изобретателя нового вида горючего, названного им в свою честь браунитом.

В письме, адресованном Фрэнку Говарду и Г. Макларину из руководства «Стандард ойл», он предлагал концерну приобрести патент на это изобретение. Но самое любопытное заключалось в том, что Браун одновременно являлся секретарем и казначеем компании «Кемнико», нью-йоркского филиала «И. Г. Фарбениндустри», занесенного в «черный список» с начала войны. Перехвачено было и ответное письмо Фрэнка Говарда, в котором он высказал крайнюю заинтересованность этим предложением и просил как можно скорее начать конкретные переговоры.

28 августа, то есть через четыре дня после описываемых событий, сотрудник аппарата американского торгового советника в Аргентине подписал разрешение на продажу филиалом «Стандард ойл» нефти аргентинскому отделению «И. Г. Фарбениндустри», которое также числилось в «черном списке».

Осенью 1942 года стало очевидно: Германия испытывает острейшую нехватку горючего (автор преувеличивает, утверждая, что осенью 1942 г. Германия испытывала «острейшую нехватку горючего». В то время она использовала почти всю нефть, добываемую в странах-сателлитах — Румынии и Венгрии. Кризис с топливом в Германии возник после того, как в результате нового наступления Советской Армии летом 1944 г. она полностью утратила доступ к крупным нефтепромыслам в Румынии).

Из-за плохих погодных условий транспортировка нефти танкерами и автоцистернами оказалась затруднительной. В Северной Африке генерал Бернард Монтгомери разбил немцев под Эль-Аламейном, Советская Армия осуществила успешные наступательные операции против нацистских армий (попытка автора приравнять значение событии на советско-германском фронте и в Северной Африке осенью 1942 г. беспочвенна.

В сражении под Эль-Аламейном 23 октября — 4 ноября 1942 г., выигранном английскими войсками, немецко-итапьянская танковая армия ."Африка» потеряла 55 тыс. человек, 320 танков и около 1 тыс.орудий. Советская же армия только в ходе контрнаступления под Сталинградом (19 ноября 1942 г. — 2 февраля 1943 г.) нанесла фашистскому блоку несравнимые потери. Он лишился 800 тыс. человек, до 2 тыс. танков и штурмовых орудий, более 10 тыс. орудий и минометов, около 3 тыс. самолетов).

В этой ситуации роль нейтральной Швейцарии в глазах гитлеровского командования чрезвычайно возросла. На словах сочувствуя союзникам, правительство этой страны на деле оказывало неоценимые услуги Гитлеру, позволяя транспортировать через свою территорию сырье в Германию, а оттуда вывозить точные приборы и станки. Нацисты использовали Швейцарию как «нефтяной путь» во Францию, которая с середины ноября 1942 года была ими полностью оккупирована.

Зная все это, преданные интересам родины американские компании, связанные с европейским рынком, делали все возможное, чтобы перекрыть нефтяное русло, по которому из Румынии и Венгрии через Швейцарию текла нефть, как воздух необходимая нацистской военной машине. Горючее, полученное из этой нефти, использовалось для заправки гитлеровских военных грузовиков, бронемашин и танков. Но Фэриш не обременял себя патриотическими чувствами точно так же, как и Форд, который поставлял врагу грузовики.

Швейцарское отделение «Стандард ойл» поддерживало постоянный контакт со штаб-квартирой концерна на Рокфеллер-плаза в Нью-Йорке. Было принято решение не оформлять это отделение как самостоятельное юридическое лицо, поскольку Швейцария в войне оставалась нейтральной.

В начале ноября 1942 года Генри Хенгглер и Давид Дювузэн, руководившие отделением «Стандард ойл» в Берне, явились с визитом в американскую дипломатическую миссию, где встретились с ее главой Леландом Гаррисоном и торговым атташе Дэниелом Риганом. Бизнесмены просили разрешения госдепартамента на продолжение перевозок нефти из Румынии, где ее добывали из скважин, проданных или сданных в аренду в свое время «Стандард ойл» нацистам. Нефть предполагалось перевозить в автоцистернах через Швейцарию для использования, в числе других, германским и венгерским посольствами.
В соответствии с инструкцией госдепартамента от 10 июля 1942 года Гаррисон и Риган имели полномочия решать подобные вопросы по собственному усмотрению, руководствуясь положениями президентского указа № 8389, регламентировавшего торговлю с противником. Установившаяся практика, однако, требовала, чтобы сотрудники любой американской дипломатической миссии в случае обращения к ним с подобной просьбой, прежде, чем дать согласие, запрашивали мнение Дина Ачесона и Моргентау.

Эта встреча в американской миссии проходила в самой сердечной атмосфере. Гаррисон и Риган пообещали, что сразу же свяжутся с Вашингтоном, а Хенгглеру и Дювузэну посоветовали, не теряя времени, заручиться согласием швейцарских властей. Представители «Стандард ойл» так и поступили и услышали, изложив свою просьбу, типично швейцарский ответ: «Прежде всего, джентльмены, мы должны исходить из нашего национального законодательства.

Статья 273 Уголовного кодекса гласит, что всякий, кто торгует с подданными той страны, против которой его государство ведет войну, может быть приговорен к тюремному заключению». Швейцарские чиновники посоветовали американским джентльменам, как обойти законы их страны: «Стандард ойл» должен хранить в тайне названия компаний, которым собирается поставлять продукцию. В этом случае швейцарские власти будут избавлены от необходимости возбуждать уголовное дело.

Дэниел Риган 4 ноября направил Дину Ачесону письмо с просьбой разрешить эту сделку. Поскольку швейцарские власти не вправе ее санкционировать, подчеркивал он, разрешение должно исходить непосредственно из Нью-Йорка.

"Стандард ойл», — писал Риган, — просит вашего согласия на транспортировку и хранение в Швейцарии бензина и горючих масел, импортируемых для использования нацистской и венгерской дипломатических миссий. Цистерны с нефтью, перевезенные по контролируемым странами «оси» железным дорогам, «Стандард ойл» получит на одной из швейцарских железнодорожных станций.

Американские и британские нефтяные компании находятся в зависимом от противника положении из-за поставок нефти, импортируемой швейцарским синдикатом «Петрола». Распоряжение концерну «Стандард ойл» прекратить обслуживание вражеских миссий может послужить лишь поводом для отказа противника от разрешения американским компаниям участвовать в распределении нефти, которую добывают на подвластной ему территории.

При этом надо иметь в виду, что дипломатическая миссия США в Швейцарии отапливается углем, а посольские машины заправляются бензином, купленными у противника. Кроме того, если «Стандард ойл» прекратит доставку горючего и других нефтепродуктов миссиям вражеских стран, его место тут же займет неамериканская компания — без всякого ущерба для потребителей.

Одним словом, настаивать на подобных мерах неразумно, ибо они неизбежно повлекут ответные репрессивные меры против всех американских и британских нефтяных компаний. В силу изложенных выше причин миссия США в Берне рекомендует выдать «Стандард ойл» разрешение продолжать такого рода торговую деятельность».

***

Дух потворства коллаборационизму бизнесменов с врагом восторжествовал. Американский посол и британский министр согласились с тем, что служащий-нацист будет получать зарплату из американского кармана. Плату за аренду нацистами речных барж было решено по-прежнему перечислять крупнейшему американскому концерну.

Жан Инглесси может, как и раньше, занимать руководящий пост в отделении концерна с условием, что он не будет постоянно проживать в оккупированной Франции. Наконец, «Стандард ойл» получит официальное разрешение от соответствующих ведомств на переговоры с Францией через отделение «Чейз нэшнл бэнк» в Париже для истребования возмещения ущерба, нанесенного концерну. (Во время бомбежки взорвались железнодорожные цистерны, принадлежащие «Стандард ойл").

29 декабря посольство США в Лондоне направило в Вашингтон ходатайство об удовлетворении всех поданных заявок на торговлю с врагом.

Дела были переданы на рассмотрение Моргентау. Под сильным нажимом со стороны госдепартамента он санкционировал почти все сделки, но наотрез отказался разрешить «Стандард ойл» и впредь поставлять топливо дипломатическим миссиям стран «оси». Однако ему пришлось согласиться, чтобы поставки продолжались, пока их не возьмет на себя какая-нибудь швейцарская компания.

28 января Гаррисон в резкой форме выразил несогласие с этим решением, повторяя привычный довод о том, что «крайне опасно провоцировать противника», однако взял на себя заботу подыскать швейцарскую фирму, готовую стать преемницей американского концерна.

Результатом бумажной волны, поднятой по всем этим вопросам причастными к делу ведомствами, явилось то, что «Стандард ойл», как и раньше, снабжал горючим противника, а в обмен получал топливо и бензин для американской дипломатической миссии, и продолжалось это до середины1943 года.

Торговля с врагом шла бойко не только на европейском рынке, но и в Латинской Америке. 5 марта 1943 года «Стандард ойл» получил разрешение от госдепартамента на покупку у одной из контролируемых нацистами корпораций большой партии специального оборудования. 22 марта юрисконсульту адвокатской конторы в Рио-де-Жанейро, занесенному в «черный список», «Стандард ойл» перевел 3668 долларов «за услуги».

Практически каждый раз, когда концерн обращался к госдепартаменту и министерству финансов с просьбой о разрешении на торговлю с контролируемыми противником компаниями, ответ был положительным. 21 апреля Дювузэн отправил в Цюрих телеграмму, подтверждающую отправку 16,7 тонны горючего нацистам. Телеграмму перехватила цензура и срочно передала всем подразделениям разведки... но никакой реакции не последовало.

1 июня 1943 года И. Стоун, корреспондент журнала «Нэйшн» (кстати, ничего не подозревавший о приведенной выше переписке между представителями правительственных органов США по поводу «Стандард ойл», ибо все эти документы были рассекречены только в 1981 году), опубликовал отчет о торжественном обеде, устроенном руководством концерна для акционеров концерна в Флемингтоне (штат Нью-Джерси).

Репортер не без юмора описывал, как Ральф Галлагер, преемник Уолтера Тигла на посту председателя совета директоров, пытался отбиться от возмущенных акционеров, в основном почтенных и патриотически настроенных потомков первых американских колонистов, желавших знать правду о сотрудничестве концерна с флагманом нацистской экономики — «И. Г. Фарбениндустри». Галлагер приготовил «веские» аргументы против подобных нападок.

Он продемонстрировал собравшимся двух молчаливых молодых людей, случайно уцелевших после того, как нацистские подводные лодки по недоразумению пустили на дно два танкера «Стандард ойл». На этом основании акционерам по сценарию Галлагера был задан риторический вопрос: можно ли ставить под сомнение патриотизм компании, принесшей на алтарь борьбы с фашизмом жизнь трехсот своих людей? «Цинизм Галлагера, — писал в своем репортаже корреспондент, — вызвал у меня легкую дурноту».

Затем слово взял Джеймс Джерард, бывший посол США в Германии, и заверил всех присутствующих, что ему ни разу за все время пребывания на своем посту не доводилось слышать о каких-либо американо-германских контактах. В искренности почтенного старца никто не мог усомниться, но лишь немногие из присутствующих знали: выступавший покинул Германию в 1915 году — за десять лет до создания концерна «И. Г. Фарбениндустри».

Это из ряда вон выходящее застолье увенчали слова Ральфа Галлагера, произнесшего без тени смущения: «Мы никогда не связывали себя с «И. Г. Фарбениндустри» какими-либо картельными соглашениями». При этом, как признается своим читателям видавший виды корреспондент влиятельного журнала, он вновь почувствовал, что вот-вот упадет в обморок.

Вместе с тем всего лишь восемь дней спустя представитель «Стандард ойл» в Венесуэле получил секретное распоряжение продолжать торговлю нефтью (общим объемом 13 тыс. тонн ежемесячно) с компанией Густава Зинга (с фирмой Зинга Нельсон Рокфеллер на протяжении длительного времени был связан договорами об аренде оборудования.— Прим. авт.) и тремя другими корпорациями, также внесенными в «черный список».

15 июня того же года временный поверенный США в Венесуэле направил Корделлу Хэллу документ, содержание которого в условиях войны вызывает по меньшей мере недоумение. Это было не что иное, как перечень сделок, заключенных американскими компаниями и корпорациями с фирмами и частными лицами, внесенными в «черный список"! Остается добавить, что такие перечни ежемесячно направлялись в госдепартамент на протяжении всей войны.

Из докладной записки, поступившей в госдепартамент из Каракаса (Венесуэла) в августе 1943 года, следует, что венесуэльский филиал «Стандард ойл» добился права на торговлю еще с пятью местными компаниями из числа внесенных в «черный список», доставляющих нефть в Арубу для отправки в фашистскую Испанию.

Ни одна из этих преступных сделок никогда не была предана гласности— об этом позаботились прежде всего верховные власти, засекретив все документальные свидетельства подобных махинаций более, чем на сорок лет. Все же Ральфу Галлагеру и Уолтеру Тиглу не удалось спрятать концы в воду.

Вскоре широкую огласку получил факт о поставках нефти в Испанию после начала второй мировой войны, причем оплачивались они из активов франкистского режима, хранившихся в Федеральном резервном банке США и специально размороженных с этой целью. В то же время деньги, находившиеся на счетах республиканцев в Банке Англии, Банке Франции и БМР, были переданы нацистам.

Надо сказать, что фашистская Испания не была конечным адресатом: американская нефть следовала далее в Гамбург. В то время когда в США ощущался острейший дефицит горючего, американские компании перекачивали в Испанию нефти больше, чем ее поступало потребителям в США.

Первым забил тревогу американский посол в Мадриде Карлтон Хейс, заявивший 26 февраля 1943 года, что «на душу населения в Испании приходится значительно больше нефтепродуктов, чем в данный момент на каждого из жителей Атлантического побережья Соединенных Штатов». Это заявление привлекло внимание печати. Газета «Нью-Йорк таймс» обратилась к пресс-секретарю Корделла Хэлла с просьбой его прокомментировать.

Он, глазом не моргнув, заявил: нефть в Европу поступает из стран Карибского бассейна, а не из США, и перевозится испанскими танкерами. Пресс-секретарь счел нужным умолчать и о том, что при содействии коллаборационистов американская нефть переправлялась также в Виши и во французские владения в Вест-Индии.

Посол Хейс в Мадриде признал: объем ввозимого из Америки бензина и нефтепродуктов равноценен полной грузоподъемности испанского танкерного флота. Он, правда, при этом не сказал о том, что большая часть этого флота постоянно курсировала между Испанией и Германией, снабжая топливом немецкие посольства, консульства, военные объекты, подвозя горючее для заправки танков и бронемашин, а также перевозя личный состав на Восточный фронт, помогая таким образом гитлеровцам в войне против Советской России, союзницы США.

Противника снабжали не только нефтью. В 1943 году американские компании продали франкистам 25 тыс. тонн сульфата аммония и 10 тыс. тонн хлопка, несмотря на то, что нехватка этих товаров ощущалась в Соединенных Штатах.

26 февраля 1943 года в газете «Нью-Йорк таймс» появилась статья известного экономиста Генри Уолдмена. Он писал: «Итак, мы представляем собой нацию, оказывающую активную экономическую помощь противнику, с которым ведем войну, но и это еще не вся правда. Устами посла своей страны мы заявляем, что готовы продолжать и даже расширять эту помощь...

Испаниянаш противник, а мы не устаем печься о решении ее проблем!.." Вынужденный реагировать на подобную критику, помощник госсекретаря Сэмнер Уэллес заявил 11 марта:

"Правительство США и Великобритании получили заверения, что немцам не достанется ни капли американской нефти». Он не потрудился уточнить, что «заверения» исходили от... Франко и потому верить им смешно и непростительно.

Нефтяная река не мелела. 22 января 1944 года заместитель госсекретаря Дин Ачесон в радиопередаче Эн-би-си, озаглавленной «Говорит госдепартамент», заявил:

"США вынуждены продавать Испании нефть, поскольку это предусмотрено комиссионным соглашением, достигнутым с нейтральными странами в ответ на их обещание воздерживаться от поставок противнику необходимых ему товаров».

В течение ближайшей недели вскрылись новые факты о помощи врагу. Опираясь на них, Гарольд Икес, несмотря на противодействие со стороны Дина Ачесона, добился принятия президентом Рузвельтом решения о временном прекращении поставок нефти в Испанию. Икес предусмотрительно подобрал целое досье, из которого явствовало, что нефть из Испании попадала прямо в Германию, что на испанской территории беспрепятственно действовали немецкие агенты, а Франко недавно предоставил фашистской Германии кредит в размере 400 млн. песет.

Лишь одного этого кредита было достаточно Гитлеру, чтобы купить столько нефти, сколько ему необходимо, а также стратегически важный материал — вольфрам.

Все это было, конечно, прекрасно известно госдепартаменту задолго до того, как Икес сделал решительный шаг. Однако никто там никогда и не думал предпринимать что-либо подобное. Всплывшая на короткое время правда о поставках в Испанию вынудила официальные органы США ввести в практику досмотр судов, шедших под испанским флагом. Обнаружилось, что везли они нефть, платину, промышленные алмазы и большое количество аргентинского печеночного экстрактатонизирующего средства для пилотов, экипажей подводных лодок и десантников. Разрешения, полученные от американских властей, помогали им благополучно избегать задержания английскими патрульными судами.

28 января 1944 года правительство Великобритании сумело, наконец, добиться прекращения поставок нефти, бензина и других нефтепродуктов в Испанию. Возмущению Франко не было предела. Дин Ачесон дипломатично хранил молчание.

Справедливость торжествовала недолго. Очень скоро карантин был снят: уже 2 мая 1944 года нефтяное лобби выиграло сражение — поставки горючего и вольфрамовой руды в Германию были возобновлены. Правда, Корделл Хэлл уговорил генерала Франко выслать нацистских агентов из Испании, Танжера и испанских районов Северной Африки.

Хотя формально Франко и внял этим робким мольбам, на деле он, как и прежде, сквозь пальцы смотрел на немецких шпионов, ни на минуту не прекращавших свою деятельность под уютной сенью дипломатических представительств Германии, ибо мысль разорвать с ней дипломатические отношения не приходила ему в голову, даже когда крах нацизма стал вопросом дней и часов. Фашистская Германия снова стала получать ежемесячно 48 тыс. тонн американской нефти и 1100 тонн вольфрама.

19 сентября 1944 года в интервью вице-президента «Стандард ойл» Р. Хэслема газете «Нью-Йорк таймс» промелькнула любопытная фраза, оставшаяся, впрочем, незамеченной. В Германии сравнительно недавно началось производство высокооктанового бензина, эквивалентного американскому. «Производится он немцами пока, правда, в небольших количествах».

13 июля 1944 года глава «Стандард ойл оф Нью-Джерси» Ральф Галлагер предъявил от имени компании правительству США (точнее: управлению по охране секвестрованной иностранной собственности) иск с требованием возвратить принадлежавшие ей ранее акции некоторых предприятий и солидный пакет акций и патентов, переданный в свое время Фрэнку Говарду в Гааге представителем «И. Г. Фарбениндустри» Ф. Ригером. Юрисконсульт этого немецкого концерна Август фон Книрим прибыл из Германии как свидетель обвинения. Надо было видеть выражение лица Галлагера, когда на пороге зала заседаний показался барон фон Книрим! Кто-кто, а он знал лучше всех: Книрим может вскрыть всю подноготную связей руководства американского концерна с нацистами.

Наконец 7 ноября 1945 года судья Чарльз Визански зачитал решение окружного суда, предписывавшее конфисковать все переданные «Стандард ойл» немецкие патенты в пользу государства. Галлагер обжаловал решение.

22 сентября 1947 года судья Чарльз Кларк произнес в Верховном суде последнюю речь по этому делу. Он сказал: «Тот факт, что «Стандард ойл» сохранял с «И. Г. Фарбениндустри» тесные связи после вступления США в войну против Германии, позволяет считать этот концерн врагом нации». Апелляция была отклонена.

***
Из книги Ч. Хайэма „Торговля с врагом”. 

http://ss69100.livejournal.com/2451513.html


Просмотров: 1952
Рекомендуем почитать



Новости партнеров

Популярное на сайте
Источник антисемитизма - это Талмуд Как Ротшильды и Рокфеллеры делят Россию Работорговля и кастрация славян в средние века Масоны у власти в Украине Полный список всех военных преступлений Соединённых Штатов Америки Тайны Иллюминатов